You are here:   Главная Легенды мотоспорта Как это было - колеса той эпохи


Как это было - колеса той эпохи
Мотоспорт - Команды, спортсмены, турниры

как это было - колеса той эпохи

Речь пойдет о том, какой была в далекие 50-е и чуть позже мототусовка. Я долго не брался за перо - казалось, теперешним молодым, упакованным в дорогую кожу кенгуру и на ослепительных спортбайках, не интересно, как, почитай, полвека назад жили мы, влюбленные в свое двухколесное, в основном, трофейное «железо». Но очень многие убеждают, что совсем немало тех, кому все-таки любопытно узнать про жизнь моих современников, про КОЛЕСА ТОЙ ЭПОХИ

Мне как раз исполнилось восемнадцать в 1958 году, только права получил. В Москве на Пушкинской улице, что параллельно Петровке, у магазина запча­стей, где можно было приобрести дефицит на такие мотоциклы как EMW, Simson и AWO (в то время они поступали в СССР по репарации, как в страну, побе­дившую фашизм), я его впервые и увидел...

Около магазина, насколько позволяла длина ули­цы и ближайших переулков, обосновалась тогдаш­няя мототолкучка «номер один». Он подъехал на своем по-неземному сверкающем BMW R51SS 1939 года выпуска. С трудом продравшись сквозь толпу зевак, я рассмотрел это чудо вблизи. Мотоцикл был точно лучше нового, потому как на заводах Баварии в 1939 году так не делали. Он светил­ся. То не был блеск хромированной кровати - BMW сиял на солнце как хорошо ограненный алмаз, источал какую-то невздыханную невинность, мягкую мы­шиную серость картера и головок двигателя. С без­упречным вкусом и только там, где нужно, нало­жен хром, где надо - краска... Это потом я узнал, что весь алюминий был отпескоструен, а черная, зеркальной глубины дюпоновская нитра («синте­тики» в те времена не существовало, а то, где он до­стал «Дюпон», неведомо) положена в 12 слоев ки­стью, с промежуточной недельной сушкой каждого слоя, вышкуриванием в финале и последующей располировкой. (Как-нибудь об этом надо бы напи­сать отдельно книгу.)

Сидящий в седле «пятьдесят первой» ни с кем не разговаривал и не отвечал на всякие дурацкие воп­росы, типа где такой взял или «скока заплатил». Че­ловек в седле милостиво позволял себя с мотоцик­лом рассматривать. Он млел, как таракан от дуста, и щурился, как от яркого солнца, - пожинал плоды трудов своих. На таком аппарате имел полное право.

Я сразу сообразил, моего с ним разговора не полу­чится: со мною станут общаться только на равных. А для этого я должен сидеть на чем-то подобном.

...Прошел год. Толкучку здесь прикрыли (все-та­ки самый центр Москвы), она переехала на Спарта­ковскую площадь. Вот это бьио знатное толковище! Чего и кого здесь только не было! Рабочую неделю я не жил - ждал субботу с воскресеньем: только в эти дни работала толкучка. Ни свет ни заря уже ходил по ее рядам.

Боже мой, какое богачество! Завернутые в про­масленную бумагу новые харлеевские цепи, тут же в желтых фирменных коробочках поршневые коль­ца и поршни, новые коленвалы и цилиндры. Пос­тавки техники и запчастей из Америки в СССР по ленд-лизу во время воины, несмот­ря на жуткие бомбежки конвоя ко­раблей в океане, были регулярными, не то что в последующее мирное вре­мя. Для тех, кто не знает: наша добле­стная милиция после войны вся «при­села» на «Харлеи», и «железа» на них было море. Потом, в 60-х, милицио­неры ездили на М-72... Но это совсем другой рассказ.

Итак, иду по толкучке. Вот мотор от «Цюндаппа» - «четверка»-оппозит, редкость даже для тех богатых на тро­фейное «железо» дней. Коляска с при­водом от BMW R75 «Сахара». А вот и сам мотоцикл уже в комплекте со своей знаменитой каской, воздуш­ным фильтром на бензобаке. Пошли ряды английских мотоциклов: BSA Gold Star со знаменитыми тремя ружьями на эмблеме, Norton, Matchless, Ariel-«пятисотка»...

А это что там - до боли знакомое? Кто-то скромно приткнул мотоцикл к тротуару, он почему-то с одной бре­зентовой (не кожаной) харлеевской сумкой на боку, а на ней сквозь грязь просвечивает: «1942». Ух ты, так это ж по-богатому, широко раскинувши цилиндры мотора-оппозита, стоял BMW R66 аж 1939 года выпуска! Про­давал его (это я потом узнал, когда познакомились поближе) Николай Иванович Завадский, ближайший родственник известного театрально­го режиссера. Мотик шел с комплек­том новых цилиндров и номинальных поршней с кольцами, к ним еще пара «юзаных», но вполне рабочих клапанных головок. Все вместе это стоило 750 рублей. Я его хотел взять тут же! Но при моей тогдашней зарплате 90 р... Одна­ко поговорили, ударили по рукам - и я помчался занимать деньги.

В ту ночь мне снился кошмар. Отвратительной наружности крез с 800 рублями перебил мою дого­воренность с Завадским: Николай Иванович, беспо­коясь о том, как бы не соскочил с крючка этот не­нормальный богатей, согласился продать BMW. Мо­тоцикл того не хотел - мотоцикл мечтал стать моим. А потому несусветно страдал: масло перло из всех щелей, он выглядел как дикая, наполовину обгло­данная собака, которую не успели доесть...

А вот я уже в тихом дворике на Самотеке, на ска­мейке под старым раскидистым деревом с Алексеем Ильичей Крупениным (помните, тем самым, что восседал на ослепительном BMW R51?). Меня при­няли, со мною разговаривают - потому что рядом стоит моя «шестьдесят шестая». Он был классным рассказчиком, я - благодарным слушателем: открыв рот, всеми порами впитывал каждое его слово.... Мне объясняли, как правильно делать мотоцикл.

Крупенин обладал какой-то бешеной энергети­кой, она буквально притягивала к нему людей, при­чем людей ему нужных. Например, ищу я на толкуч­ке диск сцепления к своей «шестьдесят шестой» (шлицы полетели). Месяц ищу, второй - безрезуль­татно. Стоило ему появиться на Спартаковской, к нему подваливают двое, оба предлагают по ново­му диску. А у него и без того всякого подобного же­леза навалом. Но это все семечки. Крупенин расска­зал, каким образом к нему попали два мотора BMW. Если бы я их не видел собственными глазами, подумал бы, что мне запаривают мозги очередной рождественской сказкой.

- Был у меня R71. Подъезжаю на нем к рынку - за зеленью приехал (в те времена это означало толь­ко то, что означало - за петрушкой и укропом). Под­ходит некто в кителе капитана авиации и говорит: «У меня на аэродроме давно валяются два мотора с какими-то странными блестящими головками. Меняться будешь? Я тут послушал твой мотор - нравится мне, как он работает, мягко, бесшумно... (Еще бы, он же нижнеклапанный!) Махнем?

- Привози - посмотрим, - с инто­нацией абсолютного безразличия от­вечает Алексей Ильич. Старый зубр сразу сообразил, что ему предлагал капитан.

Вскоре во двор въехал «студебек­кер» с железным кузовом, двое солда­тиков разгрузили пару совершенно новеньких моторов: один - к BMW R51, другой - BMW R66. Крупенин, стараясь унять дрожь в руках, через 15 минут выдернул движок из рамы своего R71. И все счастливы!

Удивительна судьба этого челове­ка. 17 лет проработал акробатом в цирке, нижним. У Крупенина был трюк, который до сих пор никто не повторил. На лбу он держал перш (то есть шест), на нем другой акробат - в стойке на одной руке. Алексей Ильич садится на ковер, а потом, раскинув руки, на одной ноге (!!!) поднимается. Представля­ете, какая мощь в его мышцах!.. Но любовь к меха­нике пересилила. У него от природы были не только нечеловеческой силы ноги, но еще золотые руки и совершенно, извините, «сучье» терпение. Знали бы, с каким старанием и тщательностью он вылизы­вал каждый микрон деталей - как та сука своих но­ворожденных щенков. Он не мог открыть сезон, по­ка не был выточен из нержавейки и отполирован последний болт для крепления номерного знака.

Какие он делал вещи! (Правда, не бескорыстно, но сейчас не об этом.) Я, например, отдал ему спор­тивную, с задним маятником серпуховскую раму (дикую редкость в те дни - их делали в КБ в Серпу­хове только для спортсменов) в обмен на пару кар­бюраторов, у которых на крышках поплавковых камер было написано: Fischer, Frankfurt am Main.

После проведенной им, Крупениным, реставрации они стали на порядок лучше фирменных. Карбюра­торы были из бронзы, с крупенинскими тяжелыми, тщательно притертыми по месту, тоже бронзовы­ми, но хромированными заслонками, которые хо­дили практически без всякого зазора в своих колод­цах. Сделано на века! Иглы - с углом конуса, вели­чину которого знал только он. А еще распылители, жиклеры... Все по высшему разряду! Только устано­вив такие карбюраторы, я смог так отрегулировать до того момента невразумительные холостые обо­роты, что когда жизнь мотора, казалось, в правом цилиндре замирала, вопреки логике, через несколь­ко секунд вдруг возрождалась в левом. Оппозитный мотор на малых оборотах величаво, медленно качал цилиндрами, как ушами. В те годы это было очень модно (сейчас сказали бы - круто). Никакой рамы не жалко за такие карбюраторы!

Крупенин считался личностью, несомненно, не­заурядной, но характер у этой личности был не са­хар. Хуже, чем у меня. Мы ссорились за время на­шей дружбы всего дважды, но не общались подол­гу. Впервые ссора случилась, когда при свидетелях я его объехал на своей «66-й». Причем я вез пассажи­ра, и пассажир весил 130 кг. Крупенин на своем ос­лепительном BMW R51SS, о котором по Москве ходили легенды, на Рижском мосту отстал от меня на два корпуса мотоцикла. Мой «заряженный» мотор выиграл эту дуэль у идеально сделанного, но стан­дартного мотика. Сами подумайте, на моем стояли тюльпаны, переточенные из выхлопных волговских клапанов на «всосе» и на выхлопе диаметром 40 мм против его стандартных 36 мм. Отверстия в моих жиклерах были такими, что сквозь них можно было темной ночью запросто разглядывать звезды. И ци­линдры моего мотоцикла отторцованы на пару миллиметров каждый - под самый тогда крутой 92-й бензин. «Аппетит» у мотоцикла - будь здоров, но он и ехал 150 км/ч! Днем и ночью, в любую погоду! И не надо «ха-ха»! Понимаю, сегодня эта цифра вас не потрясает. Скажу больше, мой нынешний «литро­вый» «джиксер» тоже едет 150 км/ч... на первой пе­редаче. Но ведь то был 1960 год, и тогда я царство­вал на улицах Москвы.

В тот день мы расстались, не попрощавшись, и он исчез из моей жизни на целый год. Второй раз мы повздорили где-то в 62-63-м годах из-за ручки газа.

Его приятелю, заслуженному вертолетчику СССР, отец (он служил послом в Австрии) привез мото­цикл - первый из послевоенных, новенький BMW R50. Эта «пятисотка» ехала так себе: помню, я лег­ко «ободрал» ее в туннеле под Маяковской площа­дью. Но Крупенину в мотоцикле больше всего по­нравилась «магуровская» ручка газа, и он сумел уп­росить владельца мотоцикла снять ее на пару дней, чтобы снять с нее чертежи.

В КБ, где он работал, инженеры отказались сде­лать чертежи за столь короткий срок. Ручка и впрямь была сложной конфигурации, заготовку ее сделали методом точного литья. Внутренность ее не менее сложна. Тончайшая цепочка сложным движением по эпюре тянула золотник на два троса. Все это приводилось в движение планетарной шес­терней, передававшей усилие на хвостовик... Коро­че, механизм сложный.

Плюнув на несговорчивых инженеров, Крупе­нин наточил кучу фрез под все радиусы и радиу­сочки, которые только были у ручки, и снял черте­жи с шестерен в одиночку. Больше того, он от себя добавил в конструкцию радиальные подшипники (от какого-то авиационного гироскопа) с такими мелкими шариками, что собирал все, пользуясь лу­пой. Корпус ручки сделал не из какого-то дешевого силумина, как немецкая, а по-нашему, по-русски - из бериллиевой бронзы, а после отделки деталь от­хромировал.

С этой ручкой Алексей Ильич выиграл на спор не одну бутылку коньяка... Как только мы останав­ливались в какой-нибудь тусовке, тут же подкатыва­ли знатоки и, конечно, давай крутить ручку. «Что-то она у тебя подозрительно легко оборачивается, - го­ворит спец, - пустая что ли?» - «Чего ей не крутить­ся! Мне сказали, она на подшипниках», - потупив взгляд, отвечал Крупенин. Когда все отсмеются, спец заявляет: «Я этих ручек перебрал кучу, а ты мне песни поешь про какие-то там подшип­ники. Сам-то ее разбирал?» - «Да нет». - «То­гда, может, замажем?» - «Ну, давай, - как бы нехотя соглашается Алексей Ильич. - Я, правда, предпочитаю армянский. Ты сгоняй за парочкой бутылок, а я пока ручку разбе­ру...» Крупенин не спился только потому, что не пил вообще.

Так вот, как-то у него дома я с нахальст­вом, свойственным молодости, на голубом глазу брякнул: «Сделай и мне такую же руч­ку». Что с ним стало! Всегда уравновешен­ный, он заметался по комнате, затопал, за­орал: «Да ты представляешь, сколько стоит мой рабочий день?! А ты в курсе, что я ее год мастерил»!.. Он еще долго вопил на предмет того, что у него весь цех завален приспособления­ми только для одной штам­повки и сборки микроскопи­ческой цепочки!.. Наконец, мне надоело все это выслу­шивать, и я жестоко огрыз­нулся. «Да за то время, что ты гандобил ручку эту несчастную, мог бы надфилем картер двигателя выпилить из целого куска алюминия». После того мы с ним не раз­говаривали еще пару лет. В стране, до горла застег­нутой в мундир КГБ, - триж­ды проклятый «железный за­навес». Но мы, мотоцикли­сты, уже тогда знали, что на свете есть кое-что получше наших долбанных «Ижей». Какая-то ми­нимальная информация о мотоци­клах все же просачивалась через ржавье пресловутого занавеса...

Два часа ночи, звонок. Вы, не­бось, вздрогнули бы и потянулись за мобильником? Тогда же не бы­ло даже домашнего телефона - звучал звонок дверной: «Собирай­ся, «Мото-Сайкл» пришел». Прыга­ем на мотоциклы, заезжаем за приятелем, знающим английский язык, - и вот уже он с триммером в руках, как сексуально озабочен­ный разглядывает жесткое порно, осторожно переворачивает стра­ницы. Иногда удавалось выпро­сить, выменять или попросту вы­купить страницу с понравившей­ся статьей. Тогда на моей стене в 4-метровой комнате и появля­лось изображение новинки с рас­тленного Запада... Чуть позже, уже в 70-х, прибегали к другому вари­анту. Представьте, научно-техническая библиотека, безо всякой рекламы и вывески она затерялась в огромном старинном доме, как раз напротив Сандуновских бань. Технология «работы» с журналом проста как орех. Для начала нужно бы­ло молча попросить (проще - украсть) всего один журнал. Обычно это происходило раз в месяц по так называемым открытым дням, когда все журналы раскладывали на столах - выбираешь любой и по-ти­хому... В будни просишь подписку за год, выдерги­ваешь понравившийся журнал, на его место кла­дешь прочитанный. Девушка-библиотекарь пере­считывает журналы, их, как положено, двенадцать. Она уносит подписку в архив, я новый журнал - до­мой... Да простят меня служительницы библиотеки: я ведь потом вернул все журналы после того, как прочитал их дома, не спеша...

В одном из них увидел BMW с передней маятни­ковой вилкой - и заболел. Почему такую же вилку не сделать тут, у нас! Возможности были, и не ма­лые - в те времена в стране еще не всех мастеров и специалистов передушили.

Мой приятель работал в авиационной туполев­ской фирме. В ней можно было и черта сделать, не то что вилку. Но как этого черта вынести через проходную? Мы с дружком разработали чертежи маятника с таким расчетом, чтобы, когда его изго­товим, можно было спрятать под одеждой: маятник должен был разбираться на мелкие детали. Такие металлоискатели, какие есть сейчас - те, что скани­руют во весь рост - не существовали, «рентгеном» работали только тетки-вахтерши... Чтобы соору­дить вилку, изготовили мощный стапель, в нем сва­рили маятник из хромансилиевых труб ЗОХГСА, по­том, не снимая его со стапеля, в печи сняли напря­жение металла (нормализовали) и только после то­го, разобрав по частям, вынесли маятник с завода... Согрешили, было. Но не против людей - против ан­тичеловеческих порядков, установленных по эту сторону «железного занавеса». Никто не мог тво­рить - ни те, кто, как мы, работал с «железом», ни те, кто работал кистями или резцами. Жить «ина­че» означало шаг в сторону, за который - расправа. Грешить приходилось - «занавес» вынуждал.

...Теперь уже меня, как когда-то Крупенина, жда­ла толпа на толкучке. Она, кстати, опять перееха­ла - в Останкино. Теперь уже я высокомерно отво­рачивался от местного «сказочника Андерсена». Тот бил себя кулаком в костлявую грудь и вопил - мол, у одного деда в недалекой деревне в сарае сто­ит точно такой же, да нет, даже лучше - новый, в ящике, в масле, только что надо отмыть кури­ный помет... Я таких балагуров научился «лечить».

Это просто: как только тот заткнется, я указываю на заднее седло - садись, дескать, прокатимся до той самой деревни. Он сразу начинает корчить­ся, будто ему в задницу сыпанули патефонных иголок - мол, сейчас не могу, дети ждут, и каша на плите... И под гогот толпы растворялся в толчее... А те, что оставались, благоговейно трогали мото­цикл, меряли и зарисовывали мою гордость - пе­редний маятник: все хотели такой же.

Произошел и курьезный случай с одним из таких самопальных маятников (свой я законно считал фирменным), который чуть не окончился трагиче­ски. Мой приятель-таксист приехал в Останкино на машине с шашечками присмотреть себе мото­цикл. Достойный, как казалось с первого взгляда, аппарат стоял в ряду других: с огромным оппозитом М-75 (существовали такие наши спортивные мото­ры с очень красивыми головками, а-ля R75) в мяг­кой раме и, что самое главное, с передним маятни­ком. Тот маятник и стал решающим аргументом для моего приятеля в пользу покупки. Осталось машин­ку опробовать. Раньше продавцы на рынке реша­лись на «тест-драйв» проще, потому что так, как сейчас, мотоциклы не «перли». Ключ в замок, не­сколько ударов ногой по кику и... Я поздно спохва­тился: когда мотоцикл уже отъезжал, я профессио­нальным взглядом (сколько этих мотоциклов пере­делал!) заметил, что колеса не в одной плоскости. Я свистнул - но приятель был уже далеко...

Одинокое такси стояло на давно опустевшей тол­кучке, а его хозяин все не возвращался... Мотоцикл мы нашли километра за три, прислоненным к фо­нарному столбу. К нему уже возвращался, слава бо­гу, живой, но с руками, перебинтованными по са­мые плечи, мой приятель. На его лицо лучше было

не глядеть - оно стало неузнаваемым... Но хоть в чем-то ему должно было в этот день повезти. И ведь повезло: он ляпнулся как раз напротив глав­ного входа в больницу. Я мог бы и не спрашивать, что случилось - он сам сказал: раскидало на ста двадцати: «Не «стоит» на дороге ни хрена этот ма­ятник, мать его...»

Но это еще не все. Ему предстояло отогнать ма­шину в парк, а обе руки не гнулись, болели и кро­воточили. Я сел за руль, довел машину до парка. «Ты только перед воротами ее ровно поставь, - просил он, - я отожму сцепление, ты воткнешь пе­редачу и уходи - дальше сам. А то у нас строго»... Из-за угла я наблюдал картину: вышел «вратарь», заглянул в водительское окно и еще долго ходил вокруг автомобиля. Потом как бы сам себе гово­рит: «Пятнадцать лет стою на воротах, всякого по­видал, но чтобы вот так - машина цела, а водитель вдребезги - вижу впервой...»

Самый достойный из послевоенных мотоциклов, на котором я прокатился, был английский «литро­вый» «Ариэль». Я его сам приятелю и сосватал. На свою голову. Мотоцикл довольно долго принад­лежал одному из личных охранников Берии. Боль­шой, видать, был любитель. Не стану вдаваться в подробности, но когда мой приятель заехал на нем ко мне во двор, я понял, что совершил роковую ошибку: похоже, думаю, мое превосходство на ули­цах Москвы кончилось. Мотоцикл выглядел классно: черный, огромный, с коляской-качалкой и на «су­хой» раме. Но мотор!... Мрачная «квадрочетверка», с воздушным охлаждением! То есть четырехцилинд­ровый мотор с расположением цилиндров два спе­реди и два сзади в одном чугунном блоке. День был не жаркий, но на огнедышащий мотор, где пара задних поршней выдавали жару не меньше, чем марте­новская печь, страшно было смотреть. Если на него плюнуть, то до ребер цилиндров ничего не долетало.

И вот что я слышу: мой дружок в предвкушении реванша за долголетние проигрыши в заездах, пло­тоядно усмехнувшись, заявил: «Сейчас отцеплю коляску - и айда на шоссе!»

Стартуем. Первая, вторая, третья... Ничего по­добного со мной не случалось ни до, ни после. Из-за жуткого воя «четверки» (мы выехали, само собой, без шлемов) я впал в полную прострацию и напрочь забыл про четвертую передачу - и «Ариэль» на сво­ем потрясающем моменте начал меня объезжать. Когда ко мне наконец вернулось сознание, я, по­доткнув нужную передачу, стал медленно его доста­вать. То была гонка паровых колесных пароходов на Миссисипи. Как в рапидном показе киносъемки, я медленно, по миллиметру, но все же объехал его.

На приятеля больно было смотреть. А ведь у него дома нас ждал накрытый стол - так он был уверен в своей победе. Но сейчас сидел в кювете рядом с брошенным на бок мотоциклом и отрешенно раз­говаривал сам с собой: «Свечи поменял, зажигание выставил, трамблер новый - «Лукас», подача есть, карбюратор чистый...»

Еще одним «Ариэлем» владел мастер спорта Вале­рий Котомин, чемпион СССР в классе 125 см3 в шос­сейных гонках и в ледовом спидвее. То уже более со­временный мотоцикл, если мне не изменяет память, 55-го года выпуска. С рамой, у которой маятник был, но он заканчивался странно - свечными подве­сками. Мотор - с гильзованным алюминиевым бло­ком и красивым «пауком» из четырех выхлопных труб по две с каждой стороны, мощностью 52 л.с. Попал он к Валерию из мотомузея города Серпухова. В музее много было интересной двухколесной тех­ники, которую известным спортсменам выдавали на долгосрочные тесты. Потом эти мотоциклы в КБ разбирали, осматривали, анализировали, почему они так быстро и долго ездят, а точнее, пытались понять, как сделать, чтобы мотоциклы «у нас» получа­лись лучше, чем «у них». На том все и заканчива­лось. Иногда кому-нибудь, не совсем прямым пу­тем, усыпив недремлющее око «неподкупных» сов­деповских чиновников хорошей взяткой, удавалось вымутить мотик себе. Котомину это удалось.

Ездил он отвязно. Всегда так ездил - что в гонках, что по улицам. Мне рассказывал Виктор Ященко, девятикратный чемпион СССР в гонках на грузовых автомобилях: «Как-то раз сдуру я попросил Котомина подвезти меня домой. Как ехали по Москве-то помню смутно. Вот укладывает он свой «Ариэль» в очередной поворот - за нами длинный хвост «бен­гальского огня» - от чирканья боковыми подножка­ми об асфальт, вернее тем, что от подножек оста­лось. Кошу глазом на «смиттовский» спидометр (очень, скажу вам, точный прибор) - 150 км/ч. Въезжаем в переулок - узенький, еле уместились. На углу пивная палатка. Только и успел заметить: мужики рот открыли, чтобы пивка отхлебнуть, да забыли, зачем открыли... Когда я пришел в себя, говорю: «Валера, переулок не тот - мой проскочи­ли». Он молча разворачивается, и, когда подлетали к той же пивной палатке, скорость опять была 150. Бедные алкаши! Еще стояли с открытыми ртами, даже не успели пену сдуть...

Валерий жил на Котельнической набережной, это в центре столицы, до окраины - верст пятнад­цать, отсюда до Серпухова, куда ездил часто (делал там моторы) - 100 км. Дорога занимала у Котомина 40 минут... Тот мотоцикл позже купил мой товарищ, и мне удалось достаточно много на нем поездить. Это была первая «четверка» в моей жизни...

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Новости motoGP:

Капиросси и Баутиста посетили фабрику Suzuki перед вторым тестом в Малайзии

News image

По пути на трек Сепанг в Малайзии, где на этой неделе состоится второй тест 2010 года, гонщики Riz...

MotoGP: Стоунер с 99% вероятностью уходит в Honda

News image

Слухи о судьбе пилотов MotoGP на будущий год по-прежнему активно муссируются в мотообщественности....

Пол Деннинг оценивает успехи прошедших тестов

News image

Менеджер команды Rizla Suzuki в своем официальном блоге делится мыслями по поводу первых официальн...

Хорхе Лоренцо: Стоунер еще всех нас обгонит

News image

Нынешний лидер Чемпионата, Хорхе Лоренцо, говорит, что будет интересно посмотреть, как в 2011 году...

Мотоспорт:

Спидвей

News image

Спидвей (от англ. speedway — скоростная дорога) — один из видов мотоциклетного спорта. Главное отличие спидвея от кольцевых м...

Основные понятия и правила в мотогонках

News image

FIM (международная мотоциклетная федерация) и национальные федерации устанавливают свои правила для мотогонок различного класса....

Уроки мастерства:

Очередная трагедия Острова

News image

Каждый год Isle of Man TT пополняет печальную статистику... Трагедия произошла во время пятничной гонки среди ветеранов Турис...

Экология жжет! Новый электроспортбайк

News image

Получены первые результаты стендовых испытаний электроспортбайка c непроизносимым названием MotoCzysz E1pc.. P style= TEXT-AL...

Лучшие мототрассы:

Hockenheim

News image

Название: Хоккенхайм Страна: Германия Протяженность (м): 4574 Трасса открыта 29 мая в 1932 году. Вместимость - около 12...

Motopark

News image

MotoparkФинляндия, Юва Длина кольца: 3516 метра Ширина трека: 11-12 метров Правых поворотов: 5 Левых поворотов: 8 ...

Авторизация



Последние новости:

Беларусь примет Чемпионат Европы по мотоболу 2010 года

Европейский союз мотоциклистов (UEM) принял решение провести очередной XXV чем...

Колечко, колечко, кольцо!

В эту субботу под Нижним Новгородом состоится открытие новой гоночной трассы ...

Между Лаузицем и Мюджелло

В эти выходные внимание поклонников гонок будет сконцентрировано на немецком Л...

Популярные статьи:

История мотоспорта

Возникновение мотоспорта тесно связано с изобретением самого мотоцикла. 188...

Подготовка мотоцикла для трека

Каждый, кто когда-либо выезжал на гоночный трек не забавы ради не один раз зад...

Как выбрать цветы в качестве подарка

Когда намечается любое торжественное событие, помимо подарков, необходимо вручит...

Новости МотоGP:

MotoGP: великие перестановки

Скоро настанет великий день для любителей MotoGP во всем мире. Валентино Росси...

Путь Карлито (Журнал Мото , апрель 2010 года)

Карло Пернат: «Мне платят за мою страсть» В паддоках MotoGP Карло Пернат - ...

Валентино Росси: новый шлем для гонки

Помимо новой «одежки» мотоциклов с фотографиями поклонников, решено было, что ...